Наука - Обществу. Украинский конкурс научно-популярных статей

Прежде всего нам необходимо поблагодарить господина Квирина Шайермайера за интерес к состоянию нашей науки. Это уже хорошо. Значит ми не безнадежно отстали от научно-технического прогресса. Ведь если бы было так, нас бы просто проигнорировали. И все. А так о нас говорят. Это уже хорошо. Спасибо.

После ознакомления со статьей господина К. Шайермайера возникает резонный вопрос, а что же нам делать дальше? Самый простой путь - разоблачение клеветника, с одновременным показом действительных достижений нашей науки. Эту задачу не сложно выполнить. Но это будет показ действительных достижений (у наших уважаемых авторов уже угас пыл изобличительства). А что нам делать дальше? Ведь проблема не исчезла. Проблема в перспективе. Каковы перспективы, господа ученые, у нашей науки, вернее у нашего государства? И здесь мы приходим к пониманию того, что необходим разговор не только и не сколько о проблемах науки, сколько о научных проблемах которыми должна заниматься наука.

Здесь мы должны понимать одну простую истину: - к большому сожалению наше понимание науки пока совершенно противоположно пониманию ее в странах с развитой рыночной экономикой.

Для них наука это одна из отраслей деятельности которая должна принести прибыль или же моральное либо эстетическое удовлетворение. У них все начинается с формулировки научной проблемы. После того как проблема сформулирована начинается этап поиска исполнителей и параллельно решается вопрос с финансированием. Нет финансирования - нет и проекта. Поэтому большинство ученых у них сосредоточено в учебных заведениях. И именно учебные заведения и зарабатывают на этих исследованиях. И деньги и славу. И имеют прекрасно оснащенные лаборатории.

Мы же не имея ни одной сформированной в национальных масштабах научной проблемы имеем целую армию ученых (целую Национальную Академию Наук Украины) готовых решить любую научную проблему. Дайте только деньги. Лучше всего бюджетные.

Для системы отечественной науки резко (можно сказать катастрофически резко) и радикально изменились условия окружающей ее среды. И рецепт может быть только один - адаптация к этим условиям. Господа ученые, хотите выжить - приспосабливайтесь к новым внешним условиям. Ведь условия эти Вам не изменить. Вы должны быть востребованы на рынке, вернее ваши работы и услуги. Учитесь оценивать свои знания и продавать их. А вы говорите о спасении Национальной Академии Наук Украины.

К сожалению, господин К. Шайермайер, а вместе с ним и все его обличители ведут речь о проблемах точных наук, а как у нас обстоят дела с общественными науками? Ими просто никто не интересуется. Вернее их результатами. Они живут в собственном выдуманном мире, возможно, не принося никому вреда. А какова от них польза?

И так, решения организационных проблем науки мы не получим до тех пор, пока не сформулируем научные проблемы которые она призвана решить. Будут понятны научные проблемы: - станут понятными организационные формы их решения. Научные проблемы первичны, а вот организационные проблемы науки вторичны. Автор принимает это положение как аксиому.

Теперь несколько слов собственно о научных проблемах которыми должна заниматься наука.

И здесь мы приходим к осознанию существования целой пропасти между достижениями естествоиспытателей и деятелей общественных наук. Эта проблема не нова. Уже в XIX веке эта проблема волновала философов и естествоиспытателей. Например, Ф. Энгельс в "Диалектике природы" обсуждал эту проблему. И не только обсуждал, но и решил ее (пусть в первом приближении). Для написания "Диалектики природы" ему потребовалось изучить основные достижения естествознания и затем обобщить их в своих законах диалектики природы. Этим он еще выше поднял достижения естествоиспытателей. Но ведь ему так и не удалось тоже самое сделать для живой природы.

Мы снова пришли к необходимости глубокого изучения достижений, но теперь уже мира живой природы и познания законов диалектики этого мира.

Как известно, открытие элементарных частиц, из которых состоят атомы всех материальных образований природы, позволило естествоиспытателям познать основные закономерности мира неживой природы. Да и в мире живой природы очень многое удалось разложить до атома. И в этом их несомненная заслуга. И на большее они пока не претендуют. А вот сказать, что же собой представляет комплекс молекул образующих, например, макрофаг, вирус, бактерию, инфузорию,….. человека, семью,…. государство должны якобы господа философы. Но уже макрофаг ставит перед нами вопрос, что же такое жизнь? Вместо того, чтобы ответить на этот вопрос, они вообще отреклись от самой мысли познать природу. И высокомерно заявляют о том, что философия это не наука, а мировоззрение. Господа философы, возьмите в руки "Науку логики" Гегеля и Вы поймете, что такое философия. Ведь Вы превращаете себя в сказочников. Чего стоит Ваша идея коллективного разума! Сказочниками делаете и социологов, которые, правда убеждены в обратном. Ведь опираясь на социальные законы (которые являются следствием законов философии) они утверждают, что социология это очень серьезная наука. Господа социологи, если Ваша наука такая серьезная, тогда сформулируйте пожалуйста, Ваши законы социологии. Возьмите законы диалектики и покажите нам, как Вы применяете их в социологии. И, поскольку Ваша наука якобы посвящена познанию закономерностей человеческого общества, скажите нам пожалуйста, а кто это человек? Ведь это якобы "атом" социального мира человечества. Вы можете сослаться на Ф. Энгельса, который пояснил нам, чем отличается человек от обезьяны. Истина познается в сравнении. Хорошо, тогда следующий вопрос, а что собой представляет живое существо которое мы называем обезьяной?

Ведь пока мы не ответим на вопрос "кто это человек?", о каких закономерностях человеческого общества может идти речь. Как мы можем ответить на вопрос, что такое семья, которая является, по Вашему же убеждению, элементарной социальной ячейкой общества? Ведь это "молекула" социального мира человечества. И тогда как мы можем понять закономерности более сложных социальных образований ("социальных организмов")? А если мы не понимаем этого, тогда о каких перспективах человеческого общества можно говорить. Все что говорит социология - это гадание на кофейной гуще, угадывание и статистика.

Чем хороши общественные науки ? Их представители не считают нужным для себя давать точные определения понятий. Поскольку нет точных определений понятий, возникает абсолютный произвол их понимания и применения.

Так может быть естествоиспытатели теперь попробуют взять реванш за поражение (за Диалектику природы Ф. Энгельса) у философов и сами ответят на вопрос, а "кто это человек"? Например, Н. Винер в работе "Человек управляющий"¹ так характеризует человека:

Опять мы находим ответ на вопрос чем отличается (чем превосходит), а мы спрашиваем, "кто это человек?".

В другой своей работе "Кибернетика"² в главе восьмой Н. Винер не оставляет никаких надежд ни философам, ни социологам, ни экономистам на помощь естествоиспытателей. Он говорит:

"…Все большие успехи точных наук связаны с такими областями, где явление отделено достаточно резко от наблюдателя. Мы видели на примере астрономии, что такое отделение может быть следствием огромного масштаба наблюдаемых явлений по сравнению с человеком, когда самые большие человеческие усилия, не говоря о простом созерцании, не могут произвести сколько-нибудь заметного впечатления на мир небесных светил. Правда, в современной атомной физике, науке о невыразимо малом, все, что мы делаем, будет оказывать влияние на многие отдельные частицы и это влияние будет достаточно велико с точки зрения такой частицы. Но мы не живем в масштабе изучаемых частиц ни во времени, ни в пространстве, и события, которые могут иметь величайшее значение с точки зрения наблюдателя, соответствующего масштабу существования частиц, представляются нам - хотя и с некоторыми исключениями, как, например, при опытах в камере Вильсона, - лишь как средние массовые эффекты, в которых участвуют огромные совокупности частиц. При исследовании этих эффектов те промежутки времени, с которыми мы имеем дело, весьма велики с точки зрения отдельной частицы и ее достижений, и наши статистические теории имеют более чем достаточную основу. Итак, мы слишком малы, чтобы влиять на движение звезд, и настолько велики, что можем интересоваться лишь массовыми действиями молекул, атомов и электронов. В обоих случаях наша связь с изучаемыми явлениями настолько слаба, что мы можем учитывать се лишь в общих чертах, хотя эта связь может быть и не столь слабой, чтобы ею совсем пренебрегать. [c.246]

В общественных науках связь между наблюдаемым явлением и наблюдателем очень трудно свести к минимуму. С одной стороны, наблюдатель может оказывать значительное влияние на явление, привлекшее его внимание. При всем уважении к разуму, умению и честности намерений моих друзей-антропологов, я не могу поверить, что любое исследованное ими сообщество останется тем же самым после этого исследования. Не один миссионер, приводя первобытные языки к письменной форме, закреплял в качестве вечных законов таких языков плоды своего собственного непонимания. В общественных обычаях народа много такого, что рассеивается и искажается при первом же обследовании. В несколько другом смысле, чем обычно принято, можно сказать: traduttore traditore.

С другой стороны, ученый-социолог не может взирать на свои объекты с холодных высот вечности и вездесущности. Возможно, существует массовая социология человеческих инфузорий, наблюдаемых подобно популяциям дрозофил в сосуде; но в этой социологии мы, эти самые человеческие инфузории, не особенно заинтересованы. Мы не очень интересуемся подъемами и падениями, радостями и страданиями человечества sub specie aeternitatis. Антрополог описывает обычаи, относящиеся к жизни, воспитанию, деятельности и смерти людей, имеющих в общем такой же масштаб жизни, как и его собственный. Экономиста, главным образом, интересует предсказание таких экономических циклов, которые протекают менее чем за одно поколение или, по крайней мере, отражаются на человеке различным образом в различные периоды его жизни. Теперь мало таких политических философов, которые старались бы ограничить свои исследования миром платоновских идей. Другими словами, в общественных науках мы имеем дело с короткими статистическими рядами и не можем быть уверены, что значительная часть наблюдаемого нами не создана нами самими. Исследование фондовой биржи, вероятно, перевернет всю фондовую биржу. Мы слишком хорошо настроены на объекты нашего [c.247] исследования, чтобы представлять из себя хорошие зонды. Короче говоря, будут ли наши исследования в общественных науках статистическими или динамическими - а они должны быть и теми и другими, - они могут иметь точность лишь до очень небольшого числа десятичных знаков и в итоге никогда не доставят нам такого количества проверяемой, значащей информации, которое было бы сравнимо с тем, что мы привыкли ожидать в естественных науках. Мы не можем позволить себе пренебрегать социальными науками, но не должны строить преувеличенных надежд на их возможности. Нравится ли это нам или нет, но многое мы должны предоставить "ненаучному", повествовательному методу профессионального историка".

Вот такой неутешительный вывод делают естествоиспытатели в лице уважаемого отца кибернетики.

Так что же мы имеем? Философы сказочники, социологи с экономистами статисты, естествоиспытатели бессильны. Да здравствует история.

Как решить эту проблему? Тут видится только один путь - необходимо открыть Человека. Все общественные науки прячутся за понятиями капитала, общественного труда, рабочего класса (пролетариата), социума, производственного предприятия, предпринимательства, инноваций и т.д. и т.п. Но ведь в основе всех этих понятий находится человек. Он их носитель. И познание необходимо начинать с носителя этих понятий.

Когда мы придем к пониманию сущности человека, будет понятно и все остальное. Это уже будет делом техники. Вот тогда можно будет поговорить и о роли и месте академической и отраслевой науки (имеется в виду естествознание) в отдельно взятой стране. Да и общественные науки должны получить новый импульс к развитию.

Есть предложение объявить конкурс на создание научного произведения посвященного решению проблемы с условным названием "Человек". Для обеспечения равенства участников этого конкурса, до подведения итогов обсуждения и определения общепризнанной теории, предлагается не открывать имена участников. Победу должны одержать идеи заложенные в теориях, а не их носители. Авторы, после завершения работы над произведением и до его представления общественности обязаны оформить свои авторские права. Это свидетельство и будет визитной карточкой для участия в подведении итогов этого конкурса. По всей видимости одного года будет достаточно для решения этой проблемы.

Мы первыми полетели в космос, давайте же попробуем первыми проникнуть и в мир Человека.

Идея С. М. Рябченко³ о круглом столе призвана сковать инициативу авторов. Ведь он предлагает:

А. Эйнштейн был клерком патентного ведомства, но это не помешало ему создать Теорию относительности. А нам предлагают создать элитный клуб по интересам. Производительность коллектива, как известно, зависит обратно пропорционально от количества его членов. Результат деятельности такого "круглого стола" можно предвидеть. В то же время эффективным будет его проведение для подведения итогов решения проблемы, а не для формирования проблемы. Проблема ясна.

С глубоким уважением,
Иванов Иван Иванович
(псевдоним автора).

² Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине. / Пер. с англ. И.В. Соловьева и Г.Н. Поварова; Под ред. Г.Н. Поварова. - 2-е издание. - М.: Наука; Главная редакция изданий для зарубежных стран, 1983. - 344 с. с.246-248.

	УЧЁНЫЙ СОВЕТ

	Всем, кому не безразлична судьба украинской науки, у кого есть мысли и предложения, как лучше ее организовать, придать импульс научному творчеству и стимулировать инновационные процессы в стране, мы предоставляем возможность высказаться на нашем «Учёном Cовете». Свои мнения, рассуждения и предложения присылайте на адрес: nauka@nauka-info.com.ua